fremover
чтобы пуст был, словно ночная площадь, некого винить и порабощать
Мы слушаем Кровосток, СПБЧ и рюске реп по утрам, работаем, как ужаленные (Лай пишет повесть, где: «...Здесь никого нет, обычный открытый офис, столы придвинуты друг к другу, компьютеры тянутся рядами. - Стив, - говорит Баки. - Ты не можешь себе представить, что за хуйня тут происходит»., Кузьменко приходит с круглого стола по информационному обществу («О боже, мы в опасности! Информация - враг! А как насчет фильтров, дегенераты? Как насчет методик по развитию мышления?»). Я меняю работы, покупаю мятную юбку и кеды и ничего не планирую.

***
Что-то происходит: я езжу в Киев на конференцию ЛГБТ-родителей, спускаюсь вниз от отеля "Украина" и часами сижу на Майдане; ноги в любаяудобнаяпоза, сигарета в руках, стаканчик с кокосовым латте, — солнце стекает с волос на плечи; я забываю снимать пропуск на Tergo и целый день рассказываю проходящих мимо, что: такая-то такая-то, журналист. Говорю на трёх языках скопом и голова трещит от переводческих наушников, уровень дегидратации превышает допустимые нормы, но вот священник Джим Маккалхи (американец украинского происхождения) — святой отец, да, — говорит: «..."It's not the work of the church to throw people out. It's the work of the church to accept everyone. The church will change or the church will die», — и тут-то уже плевать, потому что люди ведут.

***
Книжный Арсенал - это такая штука, на которую, по видимуму, стоит откладывать деньги каждый месяц, — чтобы застрять между полками издателей на четыре дня и выходить из помещения только из-за того, что рядом с уличным кафе находится «Поетична сцена». Дают много (много!) книг, много вина, много прекрасных людей. На второй или третий день я сидела за столиком на улице, пила кофе, задумчиво рассматривала переводы гендерных исследований («Политическая критика», ооо!) и слушала поэтов, и вот, например, из Москвы на КА приехала Маша Галина, которая — об этом я вспомнила уже когда нашла этот самый журнал в лучшей кофейне на побережье (тм) — публиковалась в «Шо»:

Не удержав ни одну крепость даже эту
Нежную бело-розовую когда-то
Имена связных выдавали еще до света
Выдавали пароли при малейшей угрозе боли
Мы плохие солдаты
Бинтовали раны невидимые снаружи
Говорили могло быть хуже
Говорили могло быть гораздо хуже поскольку жилы
Не у всех с кем мы дружили вытянуты клещами
И мы еще обращаемся с некоторыми вещами
Лучше чем заслужили


Было еще много моментов, о которых мне сложно говорить словами: фотовыставка мальчика-волонтёра, не дожившего до самой фотовыставки; кинопоказ фильма Довженко "Арсенал" под звуковое сопровождение Гая Бартелла (и он ужасный, насколько может быть ужасна: бессловесность, белые буквы на черном фоне, «...их можно убивать? — Можно!»), пролетариат отменил поезда, а я опять увлеклась сценарным искусством; были еще чудесные арт-объекты, фотографии которых я выкладывала в Instagram, если кому интересно; есть еще такое ощущение, которое тоже хотелось бы раскатать, как схему и передать: ходишь по зданию, где раньше изготовляли оружие, а там только книги, книги, книги, — и люди, очень много разных удивительных людей.

***
Еще немного о Киеве: оставила на площади пальто, а уличные музыканты, которых я слушала, спрятали его в гитарный чехол; выйдя из отеля "Украина" покурить, я наткнулась на двух весьма поддатых чехов (в руках - по стопке водки), с которыми весь кофе-брейк обсуждала необходимость принятия законов об gay adoption rights; встретилась с начальницей (увольняюсь с июня, — нет, это не связанные вещи) на улице рядом с администрацией П-дента («Нам тут весело. Будешь кофе?»); переворачивала кресло в антикафе с прекрасной девочкой-администратором в антикафе, чтоб найти пыпочку от наушников; в Центральном доме офицеров танцует Kiev Swing Dance Club.
Выход из м. Льва Толстого напоминает Курскую.

***
Тем временем, мне 19, и в свое девятнадцатилетие мы с друзьями отправились в парк Шевченко играть на гитаре за шляпу.

@темы: люди, громадянське, хорошо, чем придётся по Вселенной